Блог девушки Даши

09 July
Comments Off

Ученики Владимира Вениаминовича

Успевает обрести прочность, самостоятельное существование, становится доступной для других людей. А иные мысли ученого, если получится, – даже для мира. Все остальное – большинство! – остается в мозге, находится в работе, шлифуется, ждет завершения. И очереди на выход. А сколько тайных, даже нехороших мыслей, увы, тоже есть. Или это только у меня? А у Володи их – плохих мыслей – не было? Ни разу не слышал от него плохого слова о людях.

И вот – смерть. Как будто пожар в библиотеке. Нет, даже хуже – в научном институте – не только книги, но и лаборатории сгорели, и даже сотрудники! Вмиг все пропало! Информация, идеи, модели превратились в горстки пепла. В безликую материю в кладбищенской урне.

Ученики Владимира Вениаминовича наверняка собрали его огромное наследие, десятки книг и сотни работ. Письма и стихи. В них застыла душа ученого и человека. Это много значит для учеников, друзей. Но как же это мало в сравнении с мыслями живого! И – Боже мой! – как это быстро забывается потомками.

Воспоминания. 1953 год, Киевский мединститут. Я пришел работать на кафедру. Помню, как в здании дирекции, в каком-то вестибюле, в уголке, у столика я впервые увидел совсем молодого человека – он перебирал какие-то бумаги. Не помню, какая у меня была нужда, но мне сказали: “Обратись к Фролькису – он все знает”.

– А кто он такой?

– Ты не знаешь? Он доцент у академика Фольборта, его правая рука… Его бизнес идеи, бизнес план были идеальны.

Моя жена в то время была студенткой второго курса. Слушала физиологию. Спросил ее о доценте.

– О, да! Он читает большинство лекций. И как читает! Притом, трогательно ухаживает за шефом… Все говорят: “Восходящее светило”.

Я скоро ушел из мединститута и потом много лет не сталкивался с Володей. Не пересекались профессии.

Дальнейшее знакомство состоялось по Академии, в семидесятых годах.

Хорошо помню, с каким скрипом его выбирали в члены-корреспонденты, а потом и в действительные. Ретивые антисемиты из партийных органов всячески препятствовали. Помню свой “зубовный скрежет”:

“О, б..ди!”… Но уж очень ярким был кандидат! Пришлось “дать санкцию” на выдвижение. Патон настоял… Спасибо ему: любил Фролькиса. Его все любили, кроме… тех. Лбов.

 
Обсуждение закрыто.